Канат Бейсекеев: Мои фильмы рождаются на кухнях в Чикаго,  Нью-Йорке, Берлине и Киеве

Знакомство с Канатом Бейсекеевым, тогда еще юным, но талантливым фотографом, произошло 6 лет назад, когда на страницах популярного казахстанского журнала Vox Populi один за одним выходили его фоторепортажи. Парню только исполнилось 19 лет, а его пытливый ум и неординарность, которая сказывалась на интересности публикуемых им историй и социальных экспериментов, уже тогда запоминалась особо впечатлительным казахстанским читателям. Каната поддерживали и любили за его острый фото-взгляд и редкую «настоящесть». С годами эти качества только повысились в цене, а профессионализм распространился на смежные сферы, когда мы в 2015 году познакомились со сценаристом, продюсером, а главное — режиссером Канатом Бейсекеевым, человеком, снимающим документальное короткометражное кино.

фото из личного архива Каната

Прошло 2 года. За плечами были десятки фильмов о судьбах людей, кино-цикл «Казахстанцы в Америке», такой особенный сольный проект «Bala» в начале 2017-го и мотивирующий фильм «Соседи» об астанинских дольщиках, которые объединились и создали уникальный жилищно-строительный кооператив.

25-летним режиссером был взят новый творческий рубеж, темы стали взрослее, острее и больнее. Спустя 20 минут после презентации фильма «Соседи», прошедшей 15 ноября, мы еще долго обсуждали героизм дольщиков, его путь в мир кино, вспоминали детство в Алматы, нью-йоркские истории, Головкина, постоянные путешествия и многое другое. Что мы поняли сразу, так это то, что перед нами сидит Личность, человек, который сумел на 360 градусов изменить свою судьбу, приняв когда-то решение уехать в США, набрать за последние годы колоссального жизненного и творческого опыта, и научиться рассказывать правду глазами своих героев. Но обо всем по порядку.

 

ЖУЛДЫЗ:

— Канат, я помню вас с проекта VoxPopuli, и среди прочих работ выделяю для себя вашу личную историю, ту самую, где вы готовились к первому балу. Уверена, ее помнят многие, кто следил за вашим творчеством тогда и знает вас, другого, сейчас. Должно быть, вот эта пропасть между тем Канатом и сегодняшним велика.

КАНАТ:
— Может быть, и пропасть. Я очень тепло отношусь к команде и времени, проведенном в VoxPopuli. Я прошел большую школу благодаря этому проекту. А о том репортаже мне сейчас даже неловко вспоминать, я его, признаться, не читал ни разу. Сейчас мне это кажется смешным, но тогда для меня это было важно. Первая влюбленность, невзаимные чувства. Кстати, именно те обстоятельства сподвигли на участие в конкурсе фонда «Саби», когда я выиграл грант и уехал в Америку.  Я посвятил себя работе. Энергию, которая могла уйти в другое русло, я направил на творчество, саморазвитие.

Для меня саморазвитие — точечно поставить задачу. Формула проста: ты работаешь над тем, чтобы этот год был лучше, чем следующий, а 2019-й будет продуктивнее предыдущего года. Я работаю над развитием собственного рейтинга: каждый год подводя итоги, оцениваю свою эффективность, провожу работу над ошибками, создаю условия для того, чтобы не задерживаться в зоне комфорта, выбираю сложные темы. Такой мониторинг помогает улучшать показатели собственного роста. Если этого не наблюдается, и тебе кажется, что прошлая работа была лучше – надо задуматься над тем, что ты делаешь, и менять это положение дел.

ЖУЛДЫЗ:

— Я сегодня посмотрела фильм «Соседи», и это отличается в корне от того, что вы делали ранее. Иной почерк, абсолютно другая работа. Во-первых, снято в Казахстане о людях, которые живут здесь.

 

КАНАТ:
— И это ключевой момент. Мне было важно снять фильм здесь, в своей стране. И вообще это клише, когда мне говорят, что я только снимаю в Америке и могу делать это только там.

«Соседи» — это уникальнейшая, эксклюзивная история. Меня привлекало то, что я никогда не слышал о подобных проблемах, не проникался этим. Поэтому, узнав о беде астанинских дольщиков, проявленном ими героизме, когда ребята пришли и все сделали сами, я решил попробовать поработать над этим проектом. Думаю, он получился. Хотя лучше спросить об этом зрителей.

 

ЖУЛДЫЗ:
— Очень интересный контраст, потому что «Bala» тоже выбивался из общей линии привычного цикличного кино-повествования, и наверное, 2017 год лично для вас ознаменован остросоциальными темами.

МАХАББАТ:

— Начали год с усыновленных американцами казахстанских детей, заканчиваете обманутыми дольщиками. Темы стали более зрелыми.

КАНАТ:

— Наверное, потому, что я сам вырос. Происходят изменения в моей жизни, я меняюсь, меня меняют герои.

ЖУЛДЫЗ:

— Что очень важно: «Bala» вы делали в одиночку. Знаем теперь, что это самостоятельная работа.

 

КАНАТ:

— Это проект, который я могу кинуть на стол и сказать: я крутой (улыбается)

МАХАББАТ:

— А как так получилось? Это изначально ваша задумка? Что вдохновило на создание такого проекта?

КАНАТ:

— Да, когда я ехал с дальнобойщиком, снимал фильм «TRUCKDRIVER», монтировал его в трэке, я знал, что буду делать фильм «Bala». Но только как, было не ясно. Я много путешествовал, достаточно видел, но тема усыновленных и абсолютно уникальных казахстано-американских детей меня не покидала на протяжении длительного времени. Как стало возможным смешение двух разных культур таким образом? Почему они такие особенные? — у меня было много вопросов. Я очень тщательно готовился к тому, чтобы получить ответы на них. И все эти короткометражки про эмигрантов – это на самом деле тренировки.

Вдохновило меня то, что я собрал краудфандинг в необходимые 5000 долларов, сделал это за шесть дней. Народ в меня поверил, и я благодарен каждому. Было много сложностей, проект изначально должен был быть построен иначе, и отличаться от той версии, которую в итоге получил зритель. Все потому, что главный герой фильма, а его должен был сыграть мальчик-аутист, отказался от участия. На что я не мог уже повлиять или как-то уговорить, еще и потому, что не происходило личных встреч, в основном велась переписка. Выдавать продукт без этого ключевого героя я не хотел, поэтому снова купил билет в Штаты, нашел Джордана и попросил приехать его в Чикаго. К тому времени я понял, какие минусы были в первом моем варианте, поэтому сюжетную линию построил на Джордане, буквально посланный ангелом. Я считаю его младшим братишкой, мы до сих пор общаемся. Он был в Казахстане, и этот фильм не только мою, его жизнь сильно изменил.

МАХАББАТ:

— Фильм преподнесен с чувством, толком, расстановкой. Работая над ним, вы надолго выпали из казахстанского внимания.

КАНАТ:

Я монтирую свои проекты всегда в путешествиях и поездках. А для работы над «Bala» даже специально выезжал в Берлин, чтобы мне никто не мешал. К тому же был интересен этот город, а мои предыдущие съемки проходили как раз в Европе. Думал, что первый день остановлюсь у своих друзей, но потом они увидели, как я увлечен, и попросили монтировать его на кухне. Кстати, уже стало традицией заканчивать истории на кухне у друзей – так было в Чикаго, Нью-Йорке, Киеве. И они, разумеется, тоже становятся причастны к проекту, и я даже включаю потом их в титры. И пользуясь случаем, хочу снова их поблагодарить за поддержку и помощь.

МАХАББАТ:

— Интересная история приключилась с фильмом «Соседи». Насколько я знаю, ее вы услышали от знакомых во время монтажа, и после «Bala» буквально сразу принялись воплощать идею в жизнь.

КАНАТ:

— Все верно. Я поехал доснять Джордана в Чикаго, а обратный билет был у меня через Киев, где я остался на 2 недели, чтобы закончить фильм. Именно там вместе  с Александром Образ из Green Penguin, человеком, который, увидев мой фильм о дальнобойщике, один из немногих отметил, что у меня есть талант режиссера я узнал об это истории. Когда мы на моем ноутбуке красили фильм на очередной кухне, он рассказал мне про  «Соседей», о которых  он узнал от своего друга Николая, пострадавшего в той ситуации. Дело было в феврале, а летом я принялся за съемку.

МАХАББАТ:

— Сколько вам вообще требуется времени для принятия каких-либо решений? Вы человек спонтанный?

КАНАТ:

— По принятию решений я импульсивный. Могу поменять их 125 раз. Я за то, что всегда нужно пробовать сделать то, чего давно хочешь, и потом уже либо сожалеть, либо нет. Главное – не ругать потом себя, что ты не попробовал.

ЖУЛДЫЗ:

— О решениях. У вас журналистское образование, о котором очень часто вспоминают. Вы от фоторепортера плавно перешли к режиссуре. Чувство картинки, кадра, слова – журналистский опыт мешает вам, как режиссеру, или приносит бонусы?

КАНАТ:

— Поначалу я был журналистом только по документам. И мне это скорее мешало в каком-то смысле. Моя практика в VoxPopuli дала мне куда больше. Каждый понедельник нужно было принести уникальную идею, Алишер Еликбаев в этом плане с Мадиной Искаковой – сумасшедшие, казались мне «тиранами». Вот сейчас я понимаю, что за короткое время была проведена колоссальная работа, которой уделять время сейчас я бы не мог. Это процесс, когда ты копаешься во всем этом, у тебя тренируется мозг, развиваются рефлексы. Для репортажей эта закалка была необходима. Если бы не этот опыт, сейчас вряд ли многое получалось бы. Поэтому через VoxPopuli полюбил журналистику, хотя я и журналистика – это две разные вещи.

ЖУЛДЫЗ:

— А как эти темы появляются в вашей голове? Кто-то подсказал, чем-то поделился? Если возвращаться к началу пути, то, когда начали фотографировать, как появился первый фильм в жизни Каната Бейсекеева?

КАНАТ:

— Впервые я начал фотографировать в 11-м классе. Пользовался фотоаппаратом мужа моей сестры, снимал одноклассников. Я сильно расстроился, что не поступил на грант, и сестра взяла в кредит камеру и подарила ее мне. Сначала я фотографировал все и всех. Был волонтером, любил снимать бэкстейджи на телевидении. Занимался самообразованием, узнавал все на практике, год работал фотографом в ночных клубах.

Мой первый фильм назывался Zhana-York о Галымжане Молданазаре. Это в большей степени случайность. Галымжан не говорил на английском, и были довольно забавные моменты, когда он пытался донести свои мысли, ощущения всеми возможными способами до американских ребят. В это время я взял камеру, и понял, что фото не передаст звуков, голоса, все эти прелестные нелепости. Тогда думал, что сниму, и потом когда-нибудь ему покажу, напоминая ему о приключениях в Нью-Йорке. Мы даже снимали клип, который в итоге не вышел в свет. Что я делал? Просто осознанно снимал его быт, интервью не брал, пытался передать картинку. Потом, когда они уехали, впервые смонтировал этот фильм, а монтажу я учился уже в процессе. Понадобились две недели и обсуждения с фокус-группой: кому-то нравилось, кому-то нет. Интересно было мнение Галымжана, который вполне мог мне сказать: «Выкини это, и забудь». Но к своему удивлению от него получил краткое «Мне нравится». Соскучившиеся по моим работам со времен VoxPopuli читатели поддержали тогда меня очень хорошо. Так и закрутилось. Впервые я решил, что возможно, это интересно.

А с дальнобойщиком история была самая простая: я увидел героя, его фотографии, подумал, что о таких людях нужно рассказывать, и на следующий день уже снимал. Провел с ним 16 дней в трэке, никак особо не оформлял фильм, потому что не думал, что вообще буду заниматься документалкой. Все произошло естественно и очень быстро. Затем последовали проекты в США о казахстанцах: «Жан-ага», «Бибисара», «Хочу танцевать», «Освобожденная». Кстати, так или иначе я отслеживаю жизнь своих героев, с кем-то поддерживаю связь, о ком-то узнаю от знакомых.

МАХАББАТ:

— Снимаете о казахстанцах, а теперь еще и в Казахстане. И с этой точки зрения это самый что ни на есть патриотизм, о котором вас периодически спрашивают в интервью.

КАНАТ:

Я не идеализирую свою страну, о ее минусах мне известно, о них не боюсь говорить. И я не патриот, если патриотами мы считаем тех, кто поет гимн и говорит только на своем родном языке. Но я вижу смысл рассказывать истории соотечественников всему миру, эти проекты трогают гораздо большее количество людей, чем если бы я снимал фильм о россиянах или европейцах. Нас мало, это для нас важно, и это интересно другим. И понятно на любом языке, и даже без слов.

 

ЖУЛДЫЗ:

— Это понятно. Хотелось бы побольше узнать о Канате Бейсекееве, который где-то вырос, где-то учился, чем-то увлекался, и т.д.

КАНАТ:

 — Я родился в Караганды, но вырос в Алматы. Учился в обычной казахской школе. Я мало практикую родной язык, не так отлично на нем говорю, как мне хотелось бы. Возможно, я это зря сказал, но это так. Но для базовых вопросов, к примеру, моего казахского достаточно. Это дает мне возможность работать на трех языках.

МАХАББАТ:
— А дома часто бываете? Какие у вас взаимоотношения с семьей? Они вас поддерживают в вашем выборе профессии?

КАНАТ:

Я не из тех людей, кто уезжает, и возвращается только лет через 20-30, чтобы отправить в последний путь своих близких. Я не из тех ребят. И конечно, мне важно подпитываться, заряжаться энергией, просто отдыхать в кругу дорогих мне людей. В основном я приезжаю летом. Если раз в полгода не вижу родителей и друзей, у меня происходит ломка.

У меня простая семья: отец всю жизнь занимался средним бизнесом, пытался накормить семью, а потому постоянно что-то покупал и продавал, всегда был в работе. Я дорожу своими тесными и дружескими отношениями с родителями. Они мои первые фанаты, только поддерживают. В этом вопросе была полная свобода выбора. Но так было не всегда. По первоначальному плану отца я должен был работать в банковской сфере финансистом. Он прямо видел меня в галстуке и костюме. Мама придерживалась инженерного направления: хотела, чтобы я был в этом похож на старших племянников.

Меня воспитывали по понятиям: я был младшим, и знал чуть ли не с пеленок, что важно в любой ситуации оставаться человеком: за свои слова отвечать, лишнего не говорить, если обещал – обязательно сделать. И на мой взгляд, это элементарные постулаты, которых мужчина должен придерживаться.

МАХАББАТ:
— На тот момент были какие-то кумиры, люди, на которых вы равнялись?

 КАНАТ:

— У меня с этим определением некоторые проблемы. Единственное, что крутится возле этого слова и приходит на ум – это Геннадий Головкин.  Лично с ним знаком, и каждый раз поражаюсь его силе духа. Энергетика настолько мощная, что у меня подкашиваются коленки. Безусловно, он вдохновляет.

ЖУЛДЫЗ:
— То есть потенциальный первый герой для будущего полного метра у вас есть.

КАНАТ:

— Буду ли я снимать полный метр? Прямо сейчас я этого не планирую. Хотя в обществе бытует мнение, что если ты работаешь в киноиндустрии, то следующий шаг – это обязательно полнометражное кино.

Признаюсь, у меня были подобные предложения, речь шла о сериалах, и даже предлагали снимать художественный фильм – я от этого всего отказался. Потому что не так сильно люблю художественное кино. То есть я бы мог это делать, но с условием полной свободы: так, как это вижу сам. И для меня важна пусть длительная, но качественная работа.

Ну, и потом, возвращаясь к шаблонному мышлению, я хочу показать всем фак, и снимать документальную историю в полном метре. Поставьте любой фильм казахстанский и рядом приложите «Bala» — мой фильм не будет выглядеть хуже. И такого кино должно быть больше, я хочу к ним прийти, и активно делиться этими историями.

 

МАХАББАТ:

— Канат Бейсекеев на сегодняшний день имеет бренд имени себя, и ваше имя уже работает на вас. Насколько это круто и какие это приносит материальные блага – это уже другой вопрос. Какие цели перед собой он ставит?

ЖУЛДЫЗ:
— Что может сказать тем, кто только выбрал этот путь? Как чувствует себя внутренний Канат?

КАНАТ:

— Если я скажу, что я так же наивен и открыт ко всему, солгу. Для меня главное – это любовь к своему делу. Я не вижу никаких преград, и если я захочу, то точно это сделаю. За 2 года я сам себе это доказал. И каждый день это доказываю себе. Роман с камерой начался с того момента, как только я вошел в мир сторителлинга – проникся историями людей, тех, что западают в душу. Вывод прост: этим нельзя заниматься, если ты этого не любишь. Это труд, который приносит свои дивиденды мне только сейчас.  Под дивидендами я имею ввиду не только финансовый доход.

Касательно бренда имени себя. В Штатах ты такой же неизвестный, как и все – и это комфортно. Когда я прилетел первый раз в Алматы после старта моих проектов, за мной бежали двое ребят, обняли и поблагодарили за трогательный фильм о дальнобойщике и казахстанском копе. Он их тронул, и по их же словам, изменил отношение ко многим вещам. Помню, тогда задумался: наверное, я занимаюсь чем-то уникальным.  Я понял, что это не просто мое любимое дело, еще это помогает другим, кому это действительно важно. Вот так я себя чувствую.

МАХАББАТ:

— Нет лучшего фидбека, чем признание большого количества людей в том, что их жизнь это изменило.

КАНАТ:
— Будет неправда, если я скажу, что не обращаю внимания на фидбек – это оказывает на меня серьезное влияние. Если бы не это, я бы мог сдаться и сказать: «Знаете, я попробую что-нибудь другое».

ЖУЛДЫЗ:

— Проекты отнимают много сил и времени. Мне известно, что над одним из фильмов вы работали полтора года – пересматривали, монтировали, дополняли. А как приводите себя в равновесие? Где и чем вдохновляетесь? Для вас важны цифры, количество просмотров?

КАНАТ:

— Я просто молчу. А ночами плохо сплю. Предпоследний фильм «Промежуток» не набрал просмотров, которые я хотел, но он мне очень дорог. Это фильм про мою молодость. Когда мне будет 40 лет, я буду смотреть на это и вспоминать, как мы играли в покер с индейцами, пили пиво с ковбоями в Монтане, чтобы просто подняться в гору. Ты понимаешь, что это нереально, просто сумасшествие, ты сейчас точно так не сделаешь. И фильм этот – олицетворение молодости. Возможно, посыл не дошел до определенной группы людей. А я самоуверенно думал, что люди это поймут. 3 дня не спал, очень сильно переживал. Думал над тем, что упустил и сделал не так. И пока думал, готовился мой следующий проект – «Соседи». И тогда я решил, что, если фильм не найдет отклика у публики, возможно, мне надо подумать, а нужно ли это кому-то вообще. И это нормально переживать по поводу того, примут ли твой фильм, насколько ты интересен. А отслеживать это можно только по цифрам. К примеру, первого копа пострел почти миллион, а «Промежуток» еле набрал 25 тысяч за неделю.

По «Соседям» беспокоит лишь то, что аудитория, которая может посмотреть этот фильм, еще не сидит в интернете. То есть меня это беспокоит.

ЖУЛДЫЗ:

А как реагируете на комментарии?

КАНАТ:

— Сумасшедше плохо. Меня можно уничтожить одной критикой. И это тоже нормально: мы все люди, а особенно творческие чувствительны до невозможности. Я расстраиваюсь, если понимаю, что комментатор прав. Если человек негативно пишет, я могу еще это «съесть», но если таких людей куча — ok, может, я чего-то реально не понимаю. Проскальзывают такие мысли. Зритель – это критик в любом случае. Но я люблю свою аудиторию, она меня не сильно «пинает».

МАХАББАТ:

— Она вас любит, и где-то даже боготворит. На презентацию «Соседи» пришла ваша аудитория, и она выбивалась из общей массы людей. Этакой American style — парки, яркие штаны, в глазах – искренность и благоговение. Для них, наверное, вы идол. А кто из наших режиссеров интересен вам? За чьими работами вы наблюдаете?

КАНАТ:

Мне понравилась одна из последних работ Акана Сатаева «Районы». Мне по тематике ближе. Был даже «вау-эффект», мысль: «Как же это круто!». После второго просмотра я изучал картину технически, а в первый раз в кинотеатре были мурашки. Я люблю этого человека. Мне нравится, что он делает.

Есть и те, чье творчество мне непонятно: ни в качественном, ни в жанровом планах. Но не мне их судить. Мне еще учиться и учиться у ребят, которые постарше меня. Я это понимаю.

ЖУЛДЫЗ:

— Если бы вы снимали кино о себе, биографическую картину, с чего бы начали? Какой первый эпизод?

— Я не люблю себя в кадре. Не вышел лицом.

МАХАББАТ:

— При этом считаете себя привлекательным?

фото из личного архива Каната

КАНАТ:

— Считаю себя достаточно привлекательным для того, чтобы завоевать девушку. Главное — желание.

МАХАББАТ:

— Огласите весь джентльменский набор, о котором идет речь? Перечислите составляющие уверенного в себе мужчины.

КАНАТ:

— У меня есть чувство юмора. Мне нужно поправить дикцию. В остальном я люблю себя таким, какой я есть. Но и есть и обратная сторона меня: могу обидеть человека, подумав, что лучше быть правдивым – иногда, позже, об этом сожалею. Но умею извиняться. Это сложно, но я признаю свою ошибки. В целом меня либо любят, либо нет. Нейтральных эмоций нет. И это хорошо.

 

МАХАББАТ:

— Ваша крылатая мечта.

КАНАТ:

— Я очень хочу мирового признания, и это не об известности. Хочу себе доказать, что могу не только в Казахстане  можно не только работать, но и конкурировать на рынке мирового уровня. Это и не мечта даже, это больше амбиции. Мечта – это снять что-то такое, чем бы ты мог гордиться искренне, по-настоящему. И случится это, когда я буду думать, что лучшую работу уже снял.

ЖУЛДЫЗ:
— Во время оттачивания мастерства рождаются поистине гениальные вещи. Желаем вам воплотить в жизнь главный свой проект, который останется в истории не только казахстанского кинематографа!

Интервью: Махаббат ЕСЕН, Жулдыз СЕЙСЕНБЕКОВА

Текст: Жулдыз СЕЙСЕНБЕКОВА

Фото: Саида Сулейменова

Локация: Ресторан CARNE, г. Астана Кунаева, 14

 

 

Оставьте комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет показан другим